Свято-Покровская церковь (г.п. Стрешин)

Предыстория

На берегах Днепра люди начали селиться еще в глубокой древности. Там, где сегодня стоит Стрешин, первые поселенцы появились в железном веке (более чем 2500 лет назад). Со временем Стрешин стал укрепленным военным поселением.

Как свидетельствуют археологические раскопки, уже в 12 столетии здесь существовал небольшой феодальный замок, обнесенный валом шириной 10-12 метров и рвом.

Насколько широко в начале второго тысячелетия христианской веры Слово Христово                  было

распространенно в Стрешине? Сегодня об этом трудно судить. Можно сказать лишь то, что в тот период это поселение входило в состав Киевской Руси (точнее Туровской земли), где Православная Церковь являлась государственным институтом.

Первое же письменное упоминание о Стрешине относится к концу 14 столетия («Список русских городов дальних и ближних»: БелСЭ. Мн., 1974. Т. 10. С.89).

Во второй половине 14 столетия территория Жлобинщины оказывается в составе Великого Княжества Литовского (BKJI). Стрешин стал принадлежать Виленскому капитулу — коллегии духовных (католических) лиц при бискупе. Поясним, что Виленское бискупство возникло в 1387 году благодаря прокатолической политике тогдашнего великого князя ВКЛ Ягайлы, и было утверждено Папой Римским годом позднее. К середине 16 столетия Виленское бискупствво владело примерно 11,5 тысячами дворами, 60-80 тысячами крепостных крестьян. Эти владения делились на столовые бискупские (прибыль от них шла на нужды бискупа и его помощника) и столовые капитульные (прибыль шла на содержание капитулы). Стрешин относится к столовому капитульному разряду и является одним из крупнейших. Известно, что в 70-х годах 16 столетия Стрешин выплачивал капитулу по 25-27 коп грошей литовских, а в 1599 году — уже 317. Деньги по тем временам огромные.

Столь большое влияние католических духовных на жизнь в Стрешине вовсе не означало, что здесь не осталось православных. По свидетельству инвентарного списка за 1628 год в Стрешине наряду с костелом была и церковь со звонницей. Правда, мы не знаем, действовала ли она в тот год, так как в период с 1619 по 1632 голы по инициативе униатов в Беларуси православные храмы были запечатаны. Наверняка, этой участи не избежал и Стрешинский приход.

В 1654 году Стрешин был захвачен украинскими казаками и сожжен. Скорее всего, тогда погибли и все местные храмы (как католический, так и православный).

Построили каменный храм

Новый этап в истории Стрешина начался после того, как этот населенный пункт вошел в состав Российской империи (1793 г.). Стрешин становится центром волости Рогачевского уезда Могилевской губернии. В скором времени (в 1807 г.) здесь происходит важное событие — вместо ветхой деревянной церкви возводится новый каменный православный храм-красавец во имя Покрова Божей Матери. Строительство церкви связано с именем графа Остермана-Толстого, которому Стрешин в свое время за отличие в русско-турецкой компании 1787 — 1791 годов подарила во владения императрица Екатерина II.

До наших дней дошел один интересный документ, который хранится в Стрешинском Свято-Покровском приходе и передается из рук в руки сменяющих друг друга настоятелей. Приведем его полностью, несколько откорректировав под современное правописание: «Основан храм сей Божий Покрова Пресвятой Богоматери, — говорится в документе, — при Державе Благословейшего Самодержавнейшего Великого Государя нашего Императора Александра Павловича всея России при супруге Его Благословейшей Государине Императрице Марии Федоровне и Благоверном Государе Цесаревиче и Великом Князе Константине Павловиче и супруге Его Благоверной Государини Великой Княжне Анне Федоровне, Благоверных Великих Князьях Николае Павловиче и Михаиле Павловиче, Благоверной Государине Великой Княжне Елисавете Александровне, Благоверной Государине Великой Княгине Марии Павловне и супруга ее, и Благоверных Государинях Великих Княжнах Екатерине Павловне и Анне Павловне. За владение Канцлера Действительного Тайного Советника и разных орденов кавалера графа Ивана Андреевича Остермана по Собственной Его Сиятельства воле благословением Преосвященного Варлаама, епископа Могилевского и Витебского и кавалера Чечерских протоиреем Герасимом. В лето от Рождества Христова тысяча восемьсот седьмого года десятого дня».

Этому культурному сооружению суждено было пройти через многие испытания и простоять до наших дней. В годы жестоких гонений на Православную церковь (XX столетие) церковь сохранилась во многом благодаря тому, что была признана памятникам архитектуры классицизма. К сожалению, из первоначального внутреннего убранства храма до нас ничего не дошло. В частности, не сохранилась и икона с изображением положения Христа во гроб. Эту икону когда-то передал в дар храму все тот же граф Остерман-Толстой, которому она в свою очередь досталась в качестве подарка от самого императора Александра I (за отличие на Бородинском поле).

Святой праведный Иоанн Кормянский

В 1837 году в Стрешине в семье местного православного священника родился будущий святой Русской Православной Церкви отец Иоанн Кормянский (Гашкевич), дни почитания которого — 9 сентября и 31 мая нового стиля.

Вот как описываются детские годы святого в его житии (составлено архимандритом Стефаном (Нещеретом), ныне епископ Туровский и Мозырский): «Отец праведного Иоанна, иерей Иоанн Гашкевич, служил в местечке Стрешин Рогачевского уезда в Свято-Покровской церкви. С радостью семья иерея Иоанна готовилась к рождению ребенка. Каждую службу будущая мать приобщалась Святых Христовых Таин. Однажды в храме молился юродивый. Увидев мать будущего праведника, он подошел к ней, низко поклонился и произнес пророческие слова: «Хотел бы я у него взять благословение, но не доживу». С этого времени родители знали, что у них родится сын, и что будет он служителем алтаря Господня. В ночь 20 октября (по н. ст.) 1837 года в семье священника родился сын. В скором времени младенца окрестили и дали имя Иоанн в честь апостола любви Иоанна Богослова. Родительский дом находился рядом с храмом. Белокаменный пятиглавый храм-красавец высился на правом берегу Днепра. Его окружало небольшое селение, и он, как мачта корабля, стремился ввысь на днепровской круче… вокруг храма во дворе посадили каштаны, которые и поныне стоят живыми стражами и свидетелями детских лет праведника Божиего протоирея Иоанна. С раннего детства отрок Иоанн помогал своему отцу по храму. В 4-летнем возрасте он уже был свеченосцем… После службы ему приходилось убирать алтарь, мыть полы и чистить лампады — исполнять порученное отцом послушание. Часто с отцом и братом отрок спускался в подземелье, где предавался усердной молитве. Здесь и родилась у него мечта — побыть в Киево-Печерской лавре, поклонится ее святыням. Днепровские кручи и вековые липы с дубами на крутом берегу, где Днепр поворачивает на восток, являются свидетелями тех лет, когда юноша со своими братьями — сверстниками ловил рыбу и купался в днепровских водах. Не раз переплывал он Днепр, чтобы издали через воды седого Славутича смотреть на храм Покрова Богородицы, воздавая хвалу Богоматери. Седые днепровские воды уносили его молитвы и мысли к Киевским холмам Печерской лавры, где в будущем он и получил благословение на незримый подвиг непрестанной молитвы и поста. В служении своего отца он видел и свое признание.

В дальнейшем судьба будущего праведника сложилась следующим образом. Иоанн Иоаннович Гашкевич, как и его отец, избрал нелегкий путь духовного пастыря. После окончания Могилевского приходского училища он продолжил учебу в Могилевской духовной семинарии. В 1862 году был рукоположен во пресвитера к Шерстинской церкви Рогачевского уезда (ныне Ветковский район). В 1876 году, согласно прошению, отец Иоанн был перемещен в Огородненскую Свято-Никольскую церковь Гомельского уезда (ныне Добрушский район), где и прослужил до 1912 года.

Когда отцу Иоанну исполнилось 40 лет, он осуществил свою давнюю мечту — побывал в Киево-Печерской лавре. От тамошних монахов он получил неожиданное для себя откровение — в дальнейшем вести монашеский образ жизни, оставаясь в миру, а с женой своей жить, как с сестрой. Со смирением внял наказу монахов праведный Иоанн, вернулся домой и еще более усердно стал творить молитвенное право. Через несколько лет открылся в нем дар прозорливости и целителя.

…За верность Церкви отец Иоанн был представлен к различным церковным наградам, в том числе наперсному кресту, орденам св. Анны 3 степени и св. Владимира 4 степени. В 1907 году возведен в сан протоиерея.

… Ко Господу отец Иоанн отошел в 1917 году. Его нетленные мощи были обретены в 1991 году. Прославлен в лике местночтимых святых в 1998 году.

На рубеже XIX-XX столетий

В конце XIX столетия Стрешин являлся волостным центром. По данным 1897 года, здесь проживало 2106 человек. Тогда в состав Стрешинского Свято-Покровского прихода входили деревни Жирховка, Затон, Косаковка, Вышняя (Верхняя) Олба, Шихов. Сам же приход относился к 2-му Рогачевскому благочинному округу.

В церковной хронике 90-х годов XIX столетия часто упоминается настоятель Стрешинского прихода отец Платон Соколов. Ему суждено прослужить на этом месте долгие годы. Он пользовался большим авторитетом у своих прихожан, был на хорошем счету у духовного начальства.

В одном из номеров «Могилевских епархиальных ведомостей» за 1990 год было помещено объявление об очередной вакансии псаломщика в Стрешинском приходе. Из этого сообщения можно узнать, что при Стрешинской церкви в то время имелось 48 десятин и 228 квадратных сажень церковной земли, также помещение для псаломщика, прихожан насчитывалось 3028 душ мужского пола и 2970-женского.

Период репрессий

После революционных событий 1917 года Стрешинский храм, как и другие культовые сооружения, попал в разряд несовместимых с «новой жизнью». Репрессии, начавшиеся еще в 20- х годах, к началу 30-х переросли в настоящий погром. Кресты на куполах были спилены, внутреннее убранство разграблено. Как вспоминает прихожанка Мария Онуфреевна Будницкая (1922 года рождения), кресты сбрасывали директор местной школы Столяров и сторож школы Прохор Гузов, в алтаре танцевала Парастья Юдинцева (Ганжурева). Потом она сильно болела, но раскаялась, стала набожной женщиной, постоянно читала Библию. Точка в этом погроме была поставлена в 1932 году, когда церковь окончательно закрыли.

Трагически сложилась судьба и местного церковного клира. Еще в декабре 1931 года в группе с другими священниками и крестьянами были арестованы и батюшки из Стрешина — отец Андрей Белюстин и отец Михаил Мигай (следственное дело №9940-с УКГБ по Гомельской области).

Следствие велось в ускоренном темпе. Для вынесения приговора следственные органы ограничились составлением всего лишь одного протокола. Решением тройки при ПП ОГПУ по БВО от 11 января 1932 года отец Андрей был приговорен к пяти годам концлагеря. Но 16 апреля 1932 года приговор был смягчен — наказание ограничили высылкой на пять лет.

На тот период отцу Андрею было уже 50 лет. В семье его росло двое детей. В Стрешине он служил с 1925 года. Из следственного дела видно, что отец Андрей категорически против колхозов.

После ссылки отец Андрей оказался в Хойницком районе. Там его в 1937 году опять арестовывают. На новом процессе он себя виновным не признал. Выездная сессия специальной судебной коллегии Верховного Суда БССР 1 июля 1937 года вынесла следующее решение «… Белюстина Андрея Ивановича на основании 72 и 76 ст. ст. УК БССР подвергнуть лишению свободы в исправительно — трудовом лагере сроком на десять (10) лет с поражением избирательных прав после отбытия наказания сроком на пять (5) лет». Скончался отец Андрей 7 марта 1940 года в БелБалтлаге. Реабилитирован в 1961 году.

Об отце Михаиле Ульяновиче Мигае известно следующие. Родился он в 1868 году в Брагине. Свое служение в Стрешине начинал еще до революции. В 1933 году был выслан с семьей на Север сроком на три года. Реабилитирован в 1960 году.

8 октября 1937 года был вынесен смертный приговор пономарю Стрешинской церкви Филату Иосифовичу Рожкову (1877 года рождения). Его расстреляли 5 ноября этого же года в Могилеве. Это был крепкий хозяин — «кулак». Обвинили его за принадлежность к черносотенной организации «Союз русского народа». Реабилитирован в 1989 году.

Судьба Алексея Валяева

В конце 1941 года, когда в Стрешине немецкие оккупационные власти почувствовали себя более-менее увереннее, было дано разрешение на возобновление церковно-приходской жизни. А возглавил местный приход (с января 1942 года) отец Алексей Валяев. Судьба этого человека во многом была необычной и трагичной. Вот что говорится в архивной справке, которую прислал председатель церковно — археологического общества Екатеринбурской епархии протоиерей Валерий Лавринов: «Валяев Алексей Дмитриевич, протоиерей, родился 17 марта 1905 года в Екатеренбурге. В 1918 году окончил Екатеринбурскую школу псаломщиков. В 1941 году оказался на территории оккупированной Белоруссии. 26 декабря 1941 года рукоположен в сан диакона, а 9 января 1942 года служил в Ташкентской епархии. С 8 января 1952 года — священник Всесвятской церкви Михайловского кладбища г. Свердловска. В 1958 возведен в сан протоиерея. С 4 июля 1960 года — священник церкви с. Боровское Курганской области. В 1961 году публично отрекся от Церкви и 7 апреля исключен из клира Свердловской епархии. Выступал с антирелигиозными лекциями. В 1965 году принес покаяние Патриарху Алексею и был принят как мирянин. Скончался в Псково — Печерском монастыре».

Благодаря уже знакомой нам прихожанке Стрешинского Свято-Покровского прихода Марии Онуфреевне Будницкой, лично знавшей Алексея Валяева, а также жительнице деревни Шихов Анне Андреевне Роговой, которая приходиться двоюродной сестрой жене Алексея Валяева, удалось собрать более подробную информацию о бывшем настоятеле Стрешинского прихода.

Алексей Валяев был высоким мужчиной. Обладал хорошим голосом. До войны был артистом, однажды ему пришлось выступать даже перед Сталиным. В Беларуси Алексей Валяев оказался из-за того, что отсюда (из деревни Шихов бывшего Стрешинского района) была родом его жена Надежда Романовна Люндышева.

Отец Алексий Валяев хотя и служил при немцах священником, но сотрудничеством с оккупантами себя не запятнал. Ему грозил арест. Поэтому однажды ночью он ушел в партизаны и оставался там до прихода советских войск.

Алексей Валяев очень тяжело переживал свое отречение от священнического сана. Раскаяние его было искренним и глубоким. Но по согласованию с семьей ( с Надеждой Романовной у Алексея Дмитриевича было четверо детей), он уехал из Свердловска в Псково — Печерский монастырь. Его там приметили и назначили певчим. Вел он уединенный образ жизни, жил в отдельной келье.

Умер Алексей Валяев не в монастыре, как указывается выше в упомянутой справке, а в Стрешинской больнице на руках Марии Онуфреевне Будницкой (она по профессии медик). Случилось это в 1979 году. В этот год Алексей Валяев приехал погостить в родную деревню жены — Шихов, но неожиданно заболел. Его доставили в Стрешин, где он в скорее и отошел ко Господу. Похоронен на Шиховском сельском кладбище.

Шиховский период

После войны православная община в Стрешине вновь получила официальный статус. Как свидетельствуют архивные данные, в 1949 году здесь действовало «религиозное общество». Но так как местный храм во время войны сильно пострадал и находился в полуразрушенном состоянии, то, как сказано в документах, «церковная община на него не претендовала». Богослужение совершалось в молитвенном Доме соседней деревни Шихов.

Строил молитвенный Дом в Шихове (1946-47 годы) иерей Григорий Варфоломеевич Чабановский, которому суждено было прослужить здесь около 20-ти лет — до середины 60-х годов (скончался в 1978 году в возрасте 82 лет).

Это был высокий, красивый священник. В Шихов приехал из Украины. По образованию учитель физики и математики. К сожалению, тяжело заболел — у него была выявлена открытая форма туберкулеза. По этой причине был вынужден оставить службу.

В те последние годы прихожанам Шиховского молитвенного Дома пришлось приложить немало усилий для обустройства своей церковной жизни. Очень много для местной общины сделали церковный староста Демид Байдаков, активные прихожанки Меланья Медюлянова, Парфен Дегтярев, казначей Анна Бурлакова. Материальную помощь общине оказал и местный колхоз.

Более двадцати лет (с 1964-го до середины 80-х) в Шиховском молитвенном Доме служил протоиерей Феодор Чепков (1927-2000). Это был авторитетный, закаленный жизнью, пастырь, сменивший не по своей воле не один приход. С детства узнал, что такое тяжелый крестьянский труд, служил в Советской Армии. Незадолго до начала хрущевских гонений на Церковь окончил Минскую Духовную семинарию. В сан иерея рукоположен в 1957 году. Он во всем стремился жить по Божьему завету, учил этому и свою паству. Показательно, что отец Феодор всегда носил длинную бороду, как это требует древнее церковное правило. Такой вид старца постоянно привлекал внимание милиции, когда отец Феодор отлучался по делам за приделы своего прихода. Его часто останавливали, проверяли документы.

Годы служения в Шихове были для отца Феодора нелегким периодом. Священников на Жлобинщине не хватало, поэтому заботами был наполнен каждый день. Кроме всего, так как его многодетная семья обосновалась в Жлобине, до места основного служения приходилось добираться за десятки километров пешком (транспорт тогда был редкостью). Эти «походы», а также службы в холодных храмах с годами сказались на здоровье отца Феодора. Но он никогда не падал духом. Те, кто знал его, вспоминают, что батюшка всегда был веселым, даже шутником. Во второй половине 80-х годов он переехал в Светлогорск, служил в деревни Чирковичи. Умер в 1995 году. Похоронен в Светлогорске на территории храма святых Петра и Павла.

Отца Феодора Чепкова в Шихове сменил отец Иоанн Мазальков. Прослужил он здесь не долго — несколько лет, а затем переехал на Могилевщину.

А тем временем началось возрождение непосредственно Стрешинского Свято- Покровского храма. При этом молитвенный Дом в Шихове не был закрыт. И до наших дней туда время от времени наведываются и проводят богослужения священники из Стрешина.

 

Возрождение

Вернуть к жизни Стрешинский храм взялся молодой священник из Рогачева отец Василий Пилипенко (впоследствии благочинный Жлобинского округа, митрофорный протоирей), он родился в 1959 году, в начале 80-х годов в составе ограниченного контингента Советских войск оказался в Афганистане, не раз смотрел смерти в глаза, после демобилизации вернулся домой, работал в лесничестве, под влиянием архимандрита Павла (Войтовича), который в то время служил в Рогачеве, в 1988 году принял сан священника, активно участвовал в возрождении православных приходов на Рогачевщине.

Вот так описывал те события журналист Людмила Орел: «…В годы воинствующего атеизма не осталось в стороне от этой широкой кампании и церковь в Стрешине. Ох, и досталось же ей! Какое-то время здесь, под тонко выписанными ликами святых, хранились мешки с удобрениями. Затем храм пустовал, и тут хозяйничали голуби, которые успели загадить его не меньше человека.

А потом сюда пришли реставраторы из областного центра. Не столько возродили, сколько напортили. Во время одной из «реставраций» (их церковь претерпела три) были сняты кресты, подчистую были уничтожены фрески. Из-за неумения возродить их … замазали краской. Примерно то же самое было сделано и серебряными звездами, рассыпанными по голубому куполу. Ниши с росписями заложили кирпичом, замуровав в них бутылки с записками: «Памятник отреставрировали мастера из Гомеля в 1982 году». И фамилии. Почти как до боли знакомое: «Тут был Саша».

Вот так и стояла она долгие годы, бесславно сносила издевательства над своей уникальностью, со временем вообще оказавшись на задворках. Стрешинцы вокруг построились плотным кольцом, и рядом с ней оказались помойки, свалки, поленницы, туалеты.

А однажды через поселок проезжал священник Василий Пилипенко. Издалека заметил церковные купола, заинтересовался. Увиденное до боли растревожило душу, крепко засело в памяти. Разбитые окна, исковерканные решетки, облупленная побелка… Быстро принял гражданское решение: «Если не я, то кто же…» И стал здесь не только священником, но и прорабом.

Реставрация памятника стала всенародной стройкой, которая объединила людей разных возрастов, профессий и взглядов. Помощь оказали даже неверующие. Люди отдавали на это свои скромные сбережения. Средства выделили районные власти, местный колхоз «1-е Мая», многие Жлобинские предприятия. Церковь удалось возродить, пусть и не в первоначальном виде».

В числе тех, кто активно помогал отцу Василию возрождать храм, были прихожанки Мария Онуфреевна Будницкая, Ирина Ильинична Кирова, Анна Аркадьевна Забелич. Они, в частности, ходили по соседним деревням, собирали пожертвования.

Одним из первых на возрождение храма перечислили деньги (500 рублей) работники отдела архитектуры райисполкома. 15 тысяч рублей поступило от производственного объединения искусственного меха (Жлобин), 2508 рублей — от колхоза «Искра» (Папоротное), 1500 рублей — от колхоза «Правда» (Верхняя Олба), 1098 рублей — от птицефабрики (Солоное), 100 рублей пожертвовал В.И. Микула, от 10 до 25 рублей — Е.М. Исаенко, Э.А. Липский, А.И. Михальцов, другие.

Освящение возрожденного храма произошло 28 июля 1991 года. Стояла солнечная погода. Сотни верующих во главе со священником Василием Пилипенко, Алексеем Пилипенко, Иоанном Мазальковым и другими, колокольным перезвоном, хлебом-солью и с цветами в руках встречали тогдашнего епископа Гомельского и Мозырьского Аристарха. Этого события ждали не одно десятилетие, поэтому радость у присутствующих была большая.

На рубеже XX-XXI столетий

В 1990-х годах в Стрешине сменилось несколько настоятелей. В 1992 году местный приход возглавил отец Алексей Пилипенко (младший брат отца Василия Пилипенко). В 1998 году его сменил отец Владимир Шевчук (1953-2002). А в 2000 году приход возглавил 26-ти летний священник отец Евгений Межуев, который служит здесь и сегодня.

Все эти годы приход продолжал жить обычной жизнью. Перед его настоятелями стояли все те же задачи — окормлять свою паству и заботиться о благоустройстве храма. Последняя из задач была особо трудной. Церковь постоянно требовала ремонта, а денег не хватало. Как сообщалось в прессе, храм рушился буквально на глазах. Начал протекать центральный купол. Однажды во время вечернего богослужения на молящихся хлынули целые потоки воды.

Со страниц газеты «Новы дзень», «Церковное слово» прозвучали призывы о материальной помощи храму. Пожертвования после этих выступлений поступили, но в крайне малых объемах. Удалось провести лишь текучий ремонт. Но сегодня храм по-прежнему нуждается в ремонте. Найдутся ли на этот раз спонсоры?

 

 

В 1995 году, в одну из светлых ночей, из Стрешинского Свято-Покровского храма были похищены три бесценные иконы XVIII столетия: святителя Николая, святого Александра Невского и Рождества Богородицы. Благочинный Жлобинского округа протоирей Василий Пилипенко обратился тогда через средства массовой информации к похитителям с просьбой вернуть украденные святыни. Но воры так и не раскаялись.